Si Fortuna volet, fies de rhetore consul — «захочет Фортуна — станешь из ритора консулом». Ювенал в седьмой сатире — о нищете учёных профессий — договаривает: si volet haec eadem, fies de consule rhetor — захочет та же — станешь из консула ритором. Две строки зеркальны, и зеркало это без рамы: ничто не держит человека на его месте, кроме прихоти.
Пример у Ювенала под рукой: Квинтилиан, учитель риторики, получил от Домициана консульские знаки. Ритор стал консулом. Ювенал не завидует — он показывает механику.
Стоики соглашались с наблюдением и делали из него вывод, которого Ювенал не делал: раз консульство и риторика раздаются по прихоти, значит, ни то ни другое — не твоё. Сенека, поднявшийся при Нероне до вершины, просил забрать дары обратно, когда понял, что вершина — чужая. Боэций, консул, первый министр, за год оказался в камере и услышал от Философии, что Фортуна ничего не обещала. Из консула — в узники. Ювенал не написал бы точнее.
Слово fies — будущее время от fieri, «станешь», «сделаешься». Не «будешь назначен». Сделаешься — как делается погода.
Психология измерила прихоть. Роберт Фрэнк в 2016 году показал, что в успехе доля случая куда больше, чем успешные готовы признать, — и что признание этой доли делает людей щедрее. Ювенал признавал. Сенека — тоже, и потому не держался за консульство. Боэций — признал в камере. Лучше, кажется, раньше.