Fortuna non mutat genus — удача не меняет породы. Формула горацианская по духу и служила доводом в пользу сословного порядка: разбогатевший не становится знатным.
Римская практика была сложнее. Сословия определялись имущественным цензом, и разбогатевший вольноотпущенник мог обеспечить сыну всадническое достоинство, а внуку — сенаторское; переход занимал поколения и был законным.
Историки отмечают, что при империи это стало обычным, и старая знать жаловалась постоянно: Ювенал и Марциал полны выпадами против разбогатевших выскочек.
Отдельно отмечают, что понятие homo novus — первого в роду, достигшего высшей должности, — существовало именно потому, что случай был возможен.
Цицерон был таким и превратил происхождение в довод: у меня нет предков, зато всё, что есть, сделано мною.
Сам Гораций был сыном вольноотпущенника и получил поместье от Мецената.
То есть строку писал человек, на котором она не подтвердилась.
Стоическая часть касается разряда. Происхождение стоики относили к внешнему — ни заслуги, ни вины.
Порода при этом не меняется.
Меняется то, что по ней судят.