Homo novus — новый человек. Так в Риме называли того, кто первым в своём роду добился консульства. Термин был официальным и одновременно пренебрежительным: в атрии у такого не стояли восковые маски предков-консулов, а именно они считались доказательством права.
Цицерон был homo novus из провинциального Арпина и напоминал об этом сам, превращая недостаток в довод: у меня нет предков, зато всё, что есть, сделано мною.
Марий, тоже из Арпина, говорил грубее — он предлагал сравнить свои раны с чужими родословными.
Стоическая часть здесь очевидна и потому её редко проговаривают. Происхождение числилось у стоиков во внешнем, наравне с ростом и погодой; заслугой не считалось ни оно, ни его отсутствие. Марк благодарит в первой книге «Размышлений» за то, чему научился, а не за то, кем родился.
Психологи знают устойчивое: приписывание успеха врождённому снижает готовность к усилию у обеих сторон — и у «наследников», и у тех, кто себя к ним не относит.
Термин, впрочем, сохранял яд до конца республики. Цицерону припоминали Арпин и в год его консульства, и в год его смерти.