Tempus dolorem lenit — «время смягчает боль». Общее место, которое римляне повторяли на надгробиях, а философы разбирали с недоверием.
Цицерон в третьей «Тускуланской беседе» ставит неудобный вопрос: почему скорбь стихает со временем? Не потому, что горе стало меньше, — потому что перестало быть свежим, и мнение о том, что скорбеть уместно, ослабло. Значит, лечит не время, а изменившаяся оценка. А оценку можно изменить сразу.
Сенека сказал это Марции прямо: если горе всё равно пройдёт, не разумнее ли прекратить его самому, чем ждать, пока прекратит усталость? И добавил: время лечит и глупых, а разумному стыдно ждать лекарства, которое действует помимо него.
Довод жёсткий, и Сенека всё же ждал три года, прежде чем его высказать. Он различал время как лекарство и время как условие, при котором лекарство можно принять.
Другая римская формула ставит предел обоим: даже когда рана залечена, шрам остаётся.
Психология подтвердила и время, и мысль. Джордж Бонанно в 2004 году показал, что большинство переживших утрату восстанавливаются в течение месяцев без вмешательства; Ричард Лазарус в 1984-м — что переоценка ситуации ускоряет процесс заметно. Время работает. Мысль работает быстрее, но не всегда сразу доступна.