Intra fortunam debet quisque manere suam — «каждый должен оставаться в пределах своей судьбы». Овидий в третьей книге «Скорбных элегий» советует другу держаться подальше от великих. Он знает, о чём говорит: сам поднялся к самому двору, что-то увидел или сказал — история не сохранила что, — и Август одним письмом отправил его на край мира. Совет от человека, который не последовал ему сам.
Дальше в той же элегии — знаменитое bene qui latuit, bene vixit: хорошо прожил тот, кто хорошо спрятался. Овидий, самый громкий поэт Рима, в ссылке стал проповедником тишины. Стоики оценили бы иронию, но не мысль: их идеал не прятаться, а быть на месте.
Разница тонкая. Зенон не пошёл ко двору царя Антигона, хотя царь звал. Не из страха — из точности: его дело было на крыльце в Афинах, а не в Пелле. Сенека пошёл ко двору Нерона и попытался вернуться назад, когда стало поздно. Овидий пошёл и не вернулся вовсе.
Intra fortunam — не «сиди тихо». Это «знай свою меру» — понимание того, какая высота твоя, а какая чужая.
Психология описала обратное — эффект Икара: Дэнни Миллер в 1990 году показал, как компании гибнут от того, что делало их успешными, продолжая подниматься там, где надо было остановиться. Овидий назвал это иначе. Он назвал это Томами.