Февраль 45 года до нашей эры. Туллия, любимая дочь Цицерона, умирает спустя всего несколько недель после родов. Ей было около тридцати лет. Сам Цицерон находится в это время в загородном поместье Астура, когда до него доходит это страшное известие.
Он удаляется в ближайшую рощу. Проводит там несколько дней совсем один, никого не принимая, кроме Аттика, который специально приезжает лично навестить друга. Письма именно этого периода — самые пронзительные из всего, что вообще написал Цицерон за долгую жизнь.
Я потерял единственное, что по-настоящему привязывало меня к жизни, — пишет он тогда. Он прекрасно знает всю стоическую философию наизусть. Он сам пишет трактаты о правильном принятии потерь. Всё это неожиданно не помогает так, как он рассчитывал заранее.
Аттик мягко напоминает ему: ты ведь сам всю жизнь учил этому других людей. Цицерон честно отвечает: знаю прекрасно. Но я сейчас именно отец, а вовсе не отвлечённый мудрец. Это по-настоящему честный ответ.
Чтобы хоть как-то пережить горе, он начинает писать — о самой Туллии, о том, какой он её видел и помнил, о том, что она значила для него все эти годы. Пишет отдельное «Утешение» — текст исключительно для себя самого, а не для чужих глаз. Этот текст, к сожалению, не сохранился до наших дней.
Потом он пишет уже «Тускуланские беседы» — о том, как именно философия способна помочь переносить настоящую боль. Это становится своеобразным превращением сугубо личного горя в общее человеческое знание: не для того, чтобы поскорее забыть случившееся, а чтобы найти в нём хоть какой-то смысл.
Само горе вовсе не делает философию заведомой ложью. Оно лишь честно показывает её реальные границы — и одновременно её подлинные возможности. Цицерон в полной мере открывает для себя и то и другое.