Aegritudo — «скорбь», буквально «болезненность», от aeger, «больной». Цицерон выбрал это слово для стоической lypē и объяснил выбор: у греков одно слово для болезни тела и души, у нас — разные, и я беру то, которое ближе к недугу. Скорбь — не чувство. Скорбь — состояние, при котором душа больна, и лечить её надо, как лечат.
Вся третья «Тускуланская беседа» — об этом. Цицерон писал её после смерти дочери Туллии, в 45 году, и это не отвлечённая философия: он лечил себя. Стоическое определение: скорбь — мнение о присутствующем зле, притом свежее, recens, — такое, при котором кажется правильным сокрушаться. Слово recens важно: скорбь со временем тупеет не потому, что горе меньше, а потому, что мнение перестаёт быть свежим.
Сенека ждал три года, прежде чем писать Марции. Он знал про recens. Эпиктет плачущему отцу сказал вещь, которую трудно простить: плачешь не о дочери — о себе. Отец перестал плакать. Не потому что стало легче. Потому что увидел, что лечить.
Стоики отрицали не горе, а его правильность: сокрушаться — не обязанность перед умершим, а мнение живого.
Психология назвала скорбь работой и пересмотрела это. Джордж Бонанно в 2004 году показал, что большинство переживших утрату восстанавливаются без длительной травмы и без специальной «работы горя», — и что психологи недооценивали это, потому что видели только тех, кто пришёл. Aegritudo — болезнь. Но, как выяснилось, чаще всего проходящая сама. Цицерон, кажется, выздоровел. Тускуланские беседы — его история болезни.