Pavor — «оцепенение», страх, от которого не бежишь, а замираешь. Цицерон определяет: metus mentem loco movens, страх, сдвигающий ум с места. Не тот, что гонит, а тот, что выбивает из колеи: человек стоит, и ум его не здесь.
У римлян Pavor был богом. Ливий рассказывает, как Тулл Гостилий во время битвы с Фиденами, увидев бегство союзников, дал обет построить святилища Павору и Паллору — Ужасу и Бледности. Построил. Римляне не стеснялись своих страхов; они их отмечали.
Стоики относили pavor к первым движениям — к тому, что происходит с телом до всякого суждения. Сенека прыгнул за борт в холодное море, потому что не мог больше выносить качку, — и потом писал об этом без стыда: тело сделало то, что делает тело. Стыдно было бы дать оцепенению решать за себя. Регул вернулся в Карфаген, зная, что его ждёт; оцепенение, надо думать, было. Решение — тоже.
Слово близко к pavere, «дрожать», и к pavimentum — «утоптанный пол», от того же корня «бить». Оцепенение — удар, от которого ум падает.
Психология описала замирание как третий ответ после «бей» и «беги». Питер Левин в 1997 году показал, что оцепенение — древнейшая реакция, общая с животными, и что она застревает в теле, если не даёт разрядки. Тулл Гостилий строил храм. Сенека — прыгал за борт. Оба, кажется, давали разрядку.