Регул, римский полководец, в плену у карфагенян. Его отпускают в Рим под честное слово — с поручением: уговорить сенат обменять пленных, а если не выйдет, вернуться назад, в плен, как поклялся.
В Риме сенат готов согласиться на обмен, лишь бы вернуть Регула.
И тут он встаёт и советует — против себя.
Не соглашайтесь, говорит он сенату. Обмен невыгоден Риму: карфагеняне вернут молодых, крепких воинов, а получат меня, старика, чей век и так на исходе. Не меняйте многих сильных на одного отжившего; откажите — так будет лучше для отечества.
Сенат, потрясённый, слушается его же совета. А значит, Регул должен вернуться в Карфаген — на верную казнь, ибо поклялся вернуться, если обмен не состоится. Его удерживают, умоляют нарушить слово, данное врагу. Он отказывается: клятва есть клятва, даже данная врагу. И возвращается — навстречу мучениям и смерти.
Сенат, старик, отговаривающий спасти себя, и дорога назад, в плен.
Он мог смолчать, дать провести обмен и остаться дома. Он предпочёл говорить против своей жизни и сдержать слово, данное врагу, — потому что честь Рима и своё слово ставил выше себя.
Мы толкуем клятвы в свою пользу, когда они грозят бедой. Он вернулся на казнь, чтобы не нарушить слова, данного тем, кто его убьёт, — и Рим запомнил это как меру верности.