Silent enim leges inter arma — «ведь среди оружия законы молчат». Цицерон произносит это, защищая Милона, убившего Клодия на Аппиевой дороге: раз законы молчат, действовала необходимая оборона.
Речь, к слову, была провалена. Форум окружили солдаты Помпея, Цицерон, по свидетельству Диона Кассия, растерялся, Милона осудили и отправили в Массилию. Дошедший до нас текст — переработанный вариант, написанный после суда, и потому такой отточенный.
Формула зажила отдельно от дела. Ею оправдывали чрезвычайные положения, военные трибуналы и приостановку прав — во всех веках и на всех языках.
Возражение сформулировали позже и в самом Риме: если законы молчат, то по чьему приказу они замолчали. Тацит описывает, как это устраивается, — не отменой законов, а тем, что их перестают применять.
Стоическая часть здесь про частный случай. Молчание закона не означает молчания долга: Цицерон в трактате «Об обязанностях» настаивает, что honestum действует и там, где суд бессилен.
Милон, говорят, прочёл речь в изгнании. И заметил, что зря она не была произнесена.