Sunt lacrimae rerum — есть слёзы вещей. Эней стоит в Карфагене перед храмовой росписью и вдруг узнаёт на ней Трою: своих убитых, свою войну, себя. Строка целиком говорит, что и здесь, на чужом берегу, дела людские трогают сердце.
Латынь двусмысленна, и двусмысленность эта неустранима: rerum можно прочесть как слёзы о вещах и как слёзы, принадлежащие самим вещам. Переводчики спорят двести лет. Похоже, Вергилий и не выбирал.
Стоиков часто представляют людьми, которым эта строка чужда. Но Сенека, утешая Марцию, спорит не с плачем, а с решением плакать до конца дней; Цицерон после смерти Туллии заперся в имении и писал Аттику, что собственная философия его не держит.
Айзенбергер в 2003 году показала, что утрата связи задействует те же области, что и телесное повреждение. Слёзы вещей имеют адрес в передней поясной коре.
Эней, посмотрев на роспись, идёт дальше — но сперва он стоит и смотрит. Стоицизм начинается со второго движения, не с отмены первого.