Homo totiens moritur quotiens amittit suos — человек умирает столько раз, сколько раз теряет своих. Строка Публилия Сира примечательна тем, чего в ней нет: утешения. Он не объясняет, что потеря делает сильнее.
Стоиков часто выставляют людьми с сухими глазами, и это недоразумение держится на плохих переводах. Сенека пишет Марции о её сыне без единого призыва перестать плакать; он спорит не со слезами, а с решением горевать вечно. Цицерон после смерти Туллии заперся в имении и признавался Аттику, что философия, которую он проповедовал другим, ему самому помогает плохо.
Айзенбергер в 2003 году показала, что социальная утрата активирует те же участки, что и физическая боль — передняя поясная кора отзывается на разрыв связи как на телесное повреждение. Метафора «умираешь понемногу» оказалась ближе к анатомии, чем к риторике.
Отсюда простое следствие, которое римлянин формулировал без сантиментов: любить — значит соглашаться умирать частями.
Анаксагор, услышав о смерти сына, сказал только, что знал о его смертности. Знание, впрочем, не отменило похорон.