Sincerum est nisi vas, quodcumque infundis acescit — «если сосуд нечист, всё, что в него нальёшь, скисает». Гораций в послании к Лоллию перечисляет, что портит жизнь: зависть, гнев, страх, жадность — и заключает: пока это внутри, никакие книги не помогут. Вино скиснет в грязной амфоре, будь оно хоть фалернским.
Образ римский, бытовой. Амфоры перед розливом окуривали серой и промывали; хозяин, который этого не делал, терял урожай. Гораций переносит: ум, в который наливают философию, не вымыв, портит философию. Она превращается в цинизм, в поза, в цитаты к случаю.
Слово sincerum — «чистый», буквально «без воска» (так, говорят, называли мёд без примесей). Искренность — в исходном смысле — чистота сосуда, а не честность речей.
Стоики начинали именно с этого. Эпиктет отправлял домой ученика, который хотел только слушать: слушать он мог сколько угодно, только всё скисло бы. Сенека предупреждал Луцилия, что учёность без очищения — как лекарство в грязной посуде. Сначала — суждения. Потом — знания. Иначе знания станут ещё одним суждением, и худшим.
Психология назвала это иначе. Чарльз Лорд в 1979 году показал, что люди читают одни и те же данные и укрепляются каждый в своём: предвзятое усвоение. Факты не меняют убеждений — они скисают в них. Гораций сказал бы: сосуд. Сначала сосуд.