Восемьдесят восьмое письмо — о свободных искусствах. Сенека разбирает, чего стоят грамматика, музыка, геометрия, астрономия.
Свободными, liberales, он называет науки, приличествующие свободному человеку, и отделяет их от ремёсел, кормящих своего владельца. А потом заявляет, что ни те ни другие мудрым человека не делают.
Зачем знать, сколько лет странствовал Одиссей, по каким морям его носило и сколько было женихов у Пенелопы? Управлять собственным гневом это не поможет.
Он перебирает предметы по очереди. Грамматик учит, как правильно говорить, а не как правильно жить. Геометр умеет измерить поле, но не умеет измерить, сколько человеку довольно. Музыкант согласует звуки между собой и не согласовал ничего в собственной душе.
Это вызов, и Сенека сам образован достаточно, чтобы иметь право его бросить: он знает Гомера, историков, философов и цитирует их постоянно.
Разграничение у него проходит в другом месте. Знание бывает средством, а бывает заменой жизни. Человек, знающий всё о природе добродетели и не имеющий её, похож на врача, который выучил медицину и не умеет лечить.
Против образования он не выступает. Он против того, чтобы путать его с мудростью. Образование накапливают, мудрость применяют.