Cura te ipsum — исцели самого себя. У Луки это поговорка, которую Иисус приводит сам, предупреждая, чем встретят его в родном городе: врачу скажут — вылечи себя.
Формула была ходовой и до Евангелия. Античность любила упрекать этим философов, и упрёк попадал: школ было много, а совпадений между учением и бытом мало.
Стоики держали удар лучше прочих, потому что сами задавали тот же вопрос. Мусоний на вопрос, зачем философии упражнение, отвечал вопросом о враче и кифаристе. Сенека писал Луцилию о себе как о больном, который описывает ход болезни, а не как о выздоровевшем, — и это была не поза, а условие разговора.
Плутарх, поймавший себя на гневе, когда секомый раб спокойно спросил, где же тут философия, оставил редкий честный протокол такого попадания.
Психологи описывают разрыв между декларируемым и практикуемым с шестидесятых, и разрыв этот не свидетельствует о лицемерии: он свидетельствует о том, что знание правила и владение им — разные умения.
Формула, впрочем, оружие обоюдоострое. Ею удобно закрывать рот всякому, кто говорит верное, будучи несовершенным. То есть всякому.