Ubi libertas cecidit, audet libere nemo loqui — где пала свобода, никто не смеет говорить свободно. Строка произносилась со сцены в годы, когда республиканские предохранители переставали держать.
Порядок в ней указан точно. Не «где замолчали, там пала свобода», а наоборот: молчание идёт следом, а не впереди.
Тацит описал следующую стадию: при Домициане отняли и речь, и слух, и молчание длилось пятнадцать лет.
Механику молчания измеряли. Ноэль-Нойман в семидесятых описала спираль умолчания: считающие своё мнение непопулярным высказываются реже, отчего оно кажется ещё менее распространённым, отчего высказываются ещё реже. Заговора для этого не требуется.
Аш в 1951 году показал, что единственному несогласному тяжело и что достаточно одного союзника, чтобы давление резко ослабло.
Стоическая часть касается доступного при этом действия. Марк вёл записи в лагере для себя одного; Секстий разбирал день перед сном.
Речь отнимается снаружи, письмо — реже.
Публилий Сир, впрочем, произнёс это вслух. Ему слушал Цезарь, и он всё равно произнёс.