Ultima latet — «последний скрывается». Подразумевается час: на циферблате размечены все, и один из них — последний, но который именно, прибор не сообщает.
Формула ходила рядом с более грубой — «ранят все, последняя убивает», — и отличается от неё тоном. Там угроза, здесь констатация. Часы просто указывают на предел собственной осведомлённости.
Стоики считали неизвестность срока не бедой, а условием работы. Сенека в письме 26-м пишет, что не знает, когда придёт последний день, и потому обращается с каждым как с возможным последним, — приём, который у него выходит на удивление деловым: не прощание, а порядок в делах.
Эпикур с другой стороны приходил к тому же покою: пока мы есть, смерти нет; значит, скрытый час не имеет предмета для страха.
Прибор, разумеется, знает не больше нашего. Он честно об этом сказал — редкое свойство для инструмента.