Аарон Бек был психоаналитиком и хотел подвести под психоанализ экспериментальную базу. Гипотеза была фрейдовская и общепринятая: депрессия есть гнев, обращённый внутрь. Он взял сновидения депрессивных пациентов, ожидая найти там больше враждебности, чем у остальных.
Не нашёл. В снах преобладали не ярость и не наказание, а поражение, утрата, отвержение — темы неудачи, а не агрессии.
Дальше он стал слушать иначе. Оказалось, что помимо того, о чём пациент рассказывает, у него идёт второй, почти незамечаемый поток: короткие оценки, проскакивающие сами собой. «Я никчёмный». «Он смотрит на меня с презрением». «Ничего не выйдет». Бек назвал их автоматическими мыслями. Пациенты обычно не сообщали о них, потому что не считали чем-то отдельным от реальности.
Из этого сложился метод. Мысль ловится, записывается и проверяется, как проверяют гипотезу: какие есть доводы за, какие против, возможно ли иное объяснение. Не самовнушение и не спор с собой, а сбор данных.
Во введении к «Когнитивной терапии депрессии» 1979 года он указал родословную прямо: философские истоки метода восходят к стоикам, считавшим, что за эмоцией стоит представление о событии, а не само событие.
Он прожил сто лет и успел увидеть, как этот метод стал самым исследованным в психотерапии. Начался он с гипотезы, которая не подтвердилась, и с исследователя, который это признал.