Германик умер в Антиохии, подозревая, что отравлен. Он был самым любимым человеком в Риме, приёмным сыном Тиберия и вероятным наследником.
Тацит открывает третью книгу «Анналов» описанием возвращения. Агриппина, не прерывая плавания зимой, дошла до Брундизия. Гавань, стены и крыши были заняты толпой, ждавшей с ночи. Когда корабль вошёл, все смолкли. Она сошла с двумя детьми, с урной в руках, опустив глаза, — и по толпе прошёл один общий стон, в котором, замечает Тацит, нельзя было различить своих и чужих, мужчин и женщин.
Дальше урну несли на руках через всю Италию. Города высылали людей, жгли благовония, приносили жертвы. К Риму навстречу вышли консулы, сенат и такая толпа, что дороги были забиты.
Тиберия и Ливии на встрече не было. Тацит отмечает это отдельно и приводит толки: одни считали, что императору не подобает выказывать горе прилюдно, другие видели в отсутствии подтверждение слухов.
Дальнейшее известно. Агриппина не скрывала, кого считает виновным, была сослана на остров Пандатерия и умерла там от голода — по одной версии, добровольно, по другой, ей не давали есть.
Троих её сыновей ждала та же участь. Нерона и Друза уморили голодом при Тиберии. Третий, Гай, взошёл на престол и известен под прозвищем Калигула, данным ему солдатами в детстве по маленьким сапожкам.
Прах Агриппины и её сыновей Калигула привёз в Рим сам, собственноручно поставил урны в мавзолее Августа и учредил поминальные игры. Мраморный алтарь с надписью о её погребении сохранился.