Ему за пятьдесят, он первый поэт Рима, и приходит указ: Томы, городок на западном берегу Чёрного моря, у самой границы. Не изгнание в строгом смысле — имущество и гражданство сохранены, — но возврата не будет.
Причину Овидий называет двумя словами: carmen et error, стихи и ошибка. Стихи — «Наука любви», вышедшая за десять лет до того и плохо согласующаяся с семейными законами Августа. Что за ошибка, он не объяснил ни разу за десять лет ссыльных стихов. Догадки строят до сих пор.
Последнюю ночь он описал сам, в «Скорбных элегиях», уже из Том. Дом, где никто не ложился спать. Жена, обнимающая его в дверях. Слуги, плачущие, как на похоронах, — и он замечает, что это и были похороны, только покойник шёл сам.
Тогда же он бросил в огонь «Метаморфозы» — пятнадцать книг, только что законченные и ещё не изданные. Объяснил он это по-разному: то досадой на стихи, погубившие его, то тем, что вещь не доработана.
Рукопись уцелела. Списки были у друзей, и восстановить текст оказалось нетрудно. Овидий сообщает об этом сам, без особого сожаления о своём порыве.
Дальше девять лет на границе, среди языка, которого он не знал, с письмами в Рим, на которые не отвечали. Он умер в Томах.
«Метаморфозы» читают две тысячи лет. Причину ссылки не знает никто.