По буддийским преданиям, сразу после просветления Будда проводит несколько недель в созерцании — никого не уча.
Потом встаёт вопрос: кому вообще говорить об открытом? Открытие противоречит тому, к чему привязано большинство людей, — к постоянству, к «я», к удовольствию. Реакция будет скорее отторжением, чем благодарностью.
«Зачем учить тому, чего трудно достичь? Тому, что идёт против страстей и ненависти, против течения, тонкому, трудноразличимому?» — спрашивает он себя, по преданию, вслух, в одиночестве под деревом.
Тогда, по легенде, является бог Брахма Сахампати и просит: есть существа с тонким слоем пыли на глазах. Без учения они деградируют. Но если услышат — поймут.
Будда оглядывает мир мысленным взором и видит его как пруд с лотосами: одни цветы глубоко в иле, другие на полпути, третьи уже почти над водой, вот-вот распустятся. Для тех, кто почти над водой, есть смысл говорить.
Это образ готовности, а не долга. Не каждый услышит. Но кто-то услышит — и этого достаточно, чтобы встать и пойти в сторону Варанаси.