Одиннадцатая глава «Руководства» — три строки.
Никогда не говори о чём бы то ни было «я это потерял»; говори «я это отдал». Умер ребёнок — отдан. Умерла жена — отдана. Отняли имение — и оно отдано. Но отнял дурной человек? А тебе какое дело, через кого потребовал обратно тот, кто дал.
Дальше идёт условие. Пока даётся, заботься об этом как о чужом — так, как заботятся о постоялом дворе проезжающие.
Формулировка холодная, и в древности её тоже находили такой. Симпликий в комментарии оговаривает, что речь не о равнодушии, а о правильном понятии собственности.
Как это выглядело на практике, видно из «Бесед». Там описан случай: у человека заболела дочь, и он ушёл из дома, потому что не мог смотреть, и сидел в стороне, пока не сообщили, что ей лучше. Эпиктет разбирает этот случай с ним подробно и не хвалит. Он спрашивает: правильно ли ты поступил? — и, когда тот отвечает, что поступил по естественному чувству, отвечает, что мать девочки и кормилица чувствовали не меньше, но остались.
Вывод его такой: чувство было настоящее, а поступок вышел дурной, и дело не в том, чтобы перестать любить, а в том, чтобы держаться подле.
Там же он даёт и своё правило целиком. Целуя ребёнка, говори себе тихо: завтра ты можешь умереть. Не для того, чтобы отравить поцелуй, а для того, чтобы не оказаться потом человеком, бегущим из комнаты.