Воля у стоиков: prohairesis и спор о душе

Слова, которого у них не было

Понятие силы воли — сравнительно новое: оно предполагает запас усилия, который тратится и восстанавливается.

У стоиков такого представления нет. Есть другое, и оно занимает у Эпиктета центральное место — прохайресис, способность выбирать.

Перевести это одним словом трудно. Речь о том в человеке, что выносит суждения, соглашается с ними или отказывается и решает действовать. Эпиктет называет это единственным по-настоящему нашим и повторяет ученикам: тело тебе не принадлежит, имущество не принадлежит, доброе имя не принадлежит — принадлежит прохайресис, и повредить ей может только она сама.

Отсюда его знаменитый ответ на угрозы: тиран может заковать ногу, но не выбор; может отнять имение, но не согласие.

Разница с современным понятием существенная. Сила воли — ресурс, который расходуется на сопротивление. Прохайресис — не ресурс, а место, где принимается решение; она не кончается, она бывает верной или ошибочной.

Свобода в кандалах

Понятие прохайресис легче понять по тому, для чего оно понадобилось Эпиктету.

Он вырос рабом и преподавал людям, среди которых были и сенаторы, и вольноотпущенники, и те, кому в любой момент могли предъявить обвинение. Разговоры о свободе в его школе имели буквальный смысл.

Отсюда его излюбленный ход в беседах. Собеседник говорит: меня посадят в тюрьму. Эпиктет отвечает: посадят твоё тело. Собеседник: но меня могут казнить. Ответ: разве ты слышал, чтобы я говорил, что тебя нельзя обезглавить?

В первой книге он пересказывает случай с философом, которого император пригрозил казнить за отказ прийти в сенат. Тот ответил, что дело императора — казнить, а его дело — умереть без страха; император может изгнать, а он уйдёт без печали.

Пример этот стоит читать с осторожностью: он взят из школьной риторики, а не из протокола, и подобные сцены в античных текстах сглажены.

Но само устройство довода видно ясно. Всё, что может сделать с человеком сила, относится к телу и обстоятельствам; область согласия остаётся при нём — и потому вопрос о свободе решается не там, где стоит стража.

Современное продолжение этой мысли известно по свидетельствам людей, прошедших лагеря и заключение: сохранение способности решать хотя бы в малом оказывалось существенным для того, чтобы выдержать. Прямых исследований здесь мало, и опираться на такие свидетельства как на доказательство нельзя.

Как устроено действие

Стоическая схема поступка проста и объясняет, где именно возможно вмешательство.

Сначала приходит впечатление: некое представление о положении дел — «меня оскорбили», «это опасно», «это надо съесть немедленно». Впечатление приходит само и от человека не зависит.

Затем следует согласие — принятие этого представления как истинного. Именно здесь, по стоикам, находится свобода.

Из согласия рождается побуждение, а из побуждения — действие.

Практическое следствие: работать нужно на втором шаге, а не на четвёртом. Попытка удержать действие при уже принятом согласии — это и есть то, что называют силой воли, и это самая дорогая точка вмешательства.

Эпиктет требовал от учеников упражняться именно в проверке впечатлений: подожди немного, скажи впечатлению — ты только впечатление, а не то, чем кажешься, и проверь его по своим правилам.

Спор внутри школы

Стоическое учение о душе выглядит непривычно и вызвало разногласия у самих стоиков.

Хрисипп утверждал, что в душе нет отдельной неразумной части: страсти — это состояние самого разума, вышедшее из повиновения. Гнев не борется с рассудком, как конь с возницей у Платона; гнев и есть рассудок, вынесший ошибочное суждение и понёсшийся.

Из этого следовало важное для практики: страсть исправляется не подавлением, а исправлением суждения.

Посидоний с этим не согласился. Он вернулся к делению души на части и указывал на очевидное: люди нередко понимают правильное и делают обратное, а объяснить это одной ошибкой суждения трудно.

Спор известен нам главным образом по изложению Галена, который на стороне Посидония и Хрисиппа опровергает. Обе позиции сохранились, и обе имеют современные соответствия — модели с одним процессом и модели с двумя.

Что случилось с силой воли

Современное понятие пережило громкое опровержение, о котором стоит знать.

Представление о самоконтроле как об исчерпаемом запасе — истощении эго — было популярным два десятилетия. Многолабораторная предрегистрированная проверка Хаггера с коллегами (Perspect Psychol Sci, 2016) с участием более двух тысяч человек эффекта не обнаружила; последующие крупные работы тоже.

На смену пришли модели, где усталость от самоконтроля объясняется иначе.

Курцбан с коллегами (Behav Brain Sci, 2013) предложили считать ощущение усилия сигналом об упущенных возможностях: чем дольше вы заняты требовательной задачей, тем сильнее сигнал о том, что есть занятия полезнее.

Инцлихт с коллегами (Annu Rev Psychol, 2021), обобщая, описывают самоконтроль как выбор между вариантами по их ценности, а не как борьбу с искушением. Человек не проигрывает битву — он в какой-то момент начинает ценить одно выше другого.

Сходство со стоической схемой заметное: и там, и там решает не запас усилия, а то, что человек в данный момент считает благом.

Почему усилие — плохая стратегия

Практический вывод из обеих линий один и тот же.

Усилие применяется в худшей точке — когда согласие уже дано и остаётся удерживать действие. Оно дорого, ненадёжно и не улучшает положение на следующий раз.

Стоическая практика поэтому направлена в другое место: на проверку впечатления до согласия и на устройство жизни так, чтобы впечатления возникали реже.

Современные данные говорят то же: люди с высоким самоконтролем отличаются не победами над искушением, а привычками и обстановкой, при которых искушение возникает реже. Подробнее — в гайде «Внимание и среда».

Упражнение вместо запаса

Из этого следует и правильное понимание стоической аскезы.

Мусоний Руф делил упражнение надвое: для души и для души вместе с телом. Второе — привыкание к холоду, простой пище, неудобству — он назначал не для наращивания твёрдости характера, а для того, чтобы неудобство перестало быть событием.

Смысл здесь тот же, что в современном понятии привычки: действие, выполняемое без обсуждения, не требует ни решимости, ни расхода.

Сенека объясняет ту же логику через воздержание: несколько дней в месяц прожить скудно, чтобы узнать, действительно ли страшно то, чего боишься лишиться. После такой проверки прежнее искушение теряет часть силы — не потому, что вырос запас воли, а потому, что изменилось суждение о предмете.

Что делать

Четыре приёма, все относящиеся ко второму шагу схемы, а не к четвёртому.

Первое: пауза перед согласием. Заметив сильное побуждение, назвать его словами: сейчас у меня впечатление, что это необходимо. Названное впечатление перестаёт быть очевидностью.

Второе: проверка суждения. Что именно я сейчас утверждаю и верно ли это. Обычно утверждение звучит как «без этого сейчас будет невыносимо» и не выдерживает проверки.

Третье: изменение обстановки заранее. Убрать повод дешевле, чем сопротивляться ему.

Четвёртое: повторение до автоматизма. Стоическое упражнение имеет целью не усилить сопротивление, а сделать верное действие обычным.

Что остаётся

Совпадение древней схемы с современными моделями здесь заметнее, чем в большинстве других тем.

Стоики отрицали существование запаса твёрдости и помещали свободу в одну точку — согласие с впечатлением. Современные модели отказались от представления об истощаемом ресурсе и описывают самоконтроль как выбор по ценности.

Практический вывод из обеих линий одинаков и неудобен для тех, кто ждёт совета собраться. Собираться поздно; работать надо раньше — с тем, что вы считаете благом, и с тем, как устроен ваш день.

Эпиктет формулировал это короче: тебе принадлежит не тело и не имущество, а способность выбирать; всё воспитание состоит в том, чтобы держать её в порядке.

---

Первоисточники

• Эпиктет. Беседы — книга I, главы 1, 17; книга II, глава 18. Перевод Г. Тароняна.
• Эпиктет. Энхиридион — §§1, 20. Перевод Г. Тароняна.
• Сенека. О гневе — книга II, §§1-4. Перевод Т. Бородай.
• Мусоний Руф. Фрагменты — VI «Об упражнении». Английский перевод C.E. Lutz.