Гиерокл, стоик, объясняет ученикам, как устроена наша забота о других, — и берётся за наглядное.
Он рисует человека, а вокруг — кольца, одно в другом.
Ближайший круг — ты сам, твой ум и тело. Следующий — родители, дети, жена. Дальше — родня, потом свои по городу, потом соотечественники, и так до самого широкого кольца — всего рода человеческого. Чем дальше круг, тем слабее наша привязанность: о ближних болеем, о дальних едва помним.
И вот задача, говорит Гиерокл: не расширять безразличие, а стягивать круги к центру. Обращайся с двоюродным как с братом, с чужаком из дальнего города — как с земляком, с любым человеком — как со своим. Подтягивай дальние кольца ближе, пока чужой не станет ближним.
Начерченные на песке круги, палочка в руке, ученики, глядящие на схему собственного сердца.
Он не требовал любить всех одинаково — это невозможно. Он предлагал упражнение: понемногу сдвигать границу «своих» наружу, пока в неё не войдёт и дальний.
Мы чертим круг «своих» узко и за его чертой быстро черствеем. Он две тысячи лет назад дал простое задание — двигать эту черту к чужому, а не от него.