В африканском городе шумный суд: Апулея, блестящего оратора, обвиняют в том, что он колдовством приворожил богатую вдову. Толпа падка на такое; обвинители нагнетают, публика жаждет расправы над «магом».
Судит проконсул Клавдий Максим — стоик, человек, которого позже Марк Аврелий помянет с благодарностью за ровность нрава и самообладание.
Он ведёт дело спокойно. Не поддаётся ни воплям толпы, требующей «мага» на костёр, ни ослепительному красноречию Апулея, который защищается блестяще, с насмешкой и учёностью. Максим слушает доводы, а не крики; смотрит на улики, а не на страсти. Где обвинение доказательств не имеет, там для него нет и вины, как бы ни бесновался зал.
Раскалённый африканский суд, гул толпы, изощрённая речь подсудимого, невозмутимое лицо судьи.
Он не искал ни угодить толпе казнью, ни угодить красноречивому оправданием. Искал одного — чтобы приговор шёл от дела, а не от страстей.
Судить, не дав ни страху, ни обаянию сдвинуть себя, — редкая справедливость. Марк не зря запомнил его невозмутимость.
Мы судим под настроение толпы и под обаяние сильного. Он держал весы ровно там, где все вокруг качали их криком.