Императоры до Марка казнили сенаторов пачками: донос, подозрение, косой взгляд — и голова летит. Сенат привык дрожать перед троном, как перед плахой.
Марк, придя к власти, даёт сенату небывалое обещание.
Он клянётся: ни один сенатор не будет казнён в его правление. Что бы ни случилось, суд над сенатором — дело самого сената, а не императорской прихоти; его рукой кровь сословия литься не будет.
И он держит слово даже тогда, когда держать его тяжелее всего. Когда Авидий Кассий поднимает мятеж и восток присягает самозванцу, у Марка есть законный повод покарать причастных сенаторов. Он не карает. Клятва дороже мести; данное слово он не отменяет задним числом, как удобно.
Курия, притихшие сенаторы, император, добровольно связавший себе руки в том, в чём другие развязывали.
Он мог оставить за собой право казнить — и держать сословие в страхе, как держали предшественники. Вместо этого он сам отнял у себя это право и не взял его назад даже под ударом.
Мы охотно требуем власти и неохотно ограничиваем себя в ней. Он первым делом связал себе руки клятвой — и не развязал их, даже когда это дорого ему обошлось.