В 155 году до нашей эры Афины отправляют в Рим посольство из трёх философов: академика Карнеада, стоика Диогена и перипатетика Критолая. Формальная задача — урегулировать спор о штрафе, наложенном на город.
Пока идут переговоры, философы читают публичные лекции для всех желающих. Молодые римляне из хороших семей слушают, затаив дыхание, будто впервые видят настоящее мышление вживую.
Карнеад читает в первый день блестящую речь в защиту справедливости. На второй день — столь же блестящую речь против справедливости, тем же голосом и с той же убедительностью. Это демонстрация академической диалектики: любую позицию можно аргументировать убедительно, если владеть методом достаточно хорошо.
Катон Старший требует у сената: отослать философов как можно скорее, пока они не испортили римскую молодёжь окончательно.
Что именно его так пугает? Возможно, именно этот релятивизм в чистом виде. Если умный человек способен аргументировать за что угодно с равной убедительностью, — где тогда основание для морали, которое нельзя переспорить красноречием?
Рим держится на традиции, на mos maiorum, обычаях предков, передаваемых без обсуждения. Греческая философия ставит именно эту непроверяемую основу под сомнение, предлагая проверять всё разумом.
Катон проигрывает этот спор с историей: греческая философия всё равно приходит в Рим и остаётся. Цицерон, Сенека, Марк Аврелий — все они вырастают именно из неё, несмотря на возражения предков.
Но страх Катона не был совсем бессмысленным, если вдуматься в его логику непредвзято.