Марк садится за первую книгу своих записок — для себя, не для потомков. Владыка мира, победитель германцев, мог бы начать с побед, реформ, того, чем гордятся цезари.
Он начинает со списка долгов.
От деда, пишет он, я перенял кротость и незлобивость. От матери — благочестие, щедрость, воздержание от дурного даже в мыслях. От Рустика — что взялся исправлять свой нрав; от Аполлония — свободу и твёрдость; от Секста — доброту; от брата Севера — любовь к близким. Страница за страницей он перечисляет, у кого чему научился, — учителей, родных, друзей, даже случайных людей.
О себе — почти ничего. Всё лучшее в нём, выходит по его счёту, не его заслуга, а чужой подарок, который он лишь принял и сберёг.
Восковые таблички, ночь, ровный перечень имён и благодарностей.
Он не приписывал себе того, что в него вложили другие. Первое, что делает мудрейший и сильнейший человек империи, оставшись наедине с собой, — считает, кому и чем обязан.
Мы ведём счёт своим достижениям и чужим долгам перед нами. Он начал с обратного — с того, что должен сам, и не нашёл в этом ничего унизительного.