Игры в разгаре: арена, кровь, рёв трибун, весь Рим смотрит и ждёт, что император будет смотреть вместе с ним, — вождь должен разделять восторг народа.
Марк сидит в императорской ложе и занимается бумагами.
Донесения с фронта, прошения, приговоры, счета — он читает, диктует секретарям, подписывает, пока внизу идёт бой. Зрелище его не захватывает; смотреть, как один человек убивает другого ради потехи, ему скучно и противно, а время дорого.
Толпа замечает и обижается: что за цезарь, который на играх утыкается в свитки? Ему пеняют за невнимание к любимой забаве народа. Он не меняет привычки.
Гул арены, солнце над амфитеатром, склонённая над табличками голова императора.
Он не притворялся увлечённым тем, что было ему безразлично, ради популярности. Даже окружённый ревущими тысячами, он оставался при своём деле — не давал зрелищу украсть у себя ни часа.
Мы боимся оторваться от общего азарта, чтобы не выпасть из толпы. Он сидел в самом центре всеобщего восторга — и спокойно занимался тем, что считал важным.