Мишелю де Монтеню тридцать восемь. Он оставляет службу, суды, должности — и удаляется в круглую башню своего замка, к книгам. Там, наверху, тысяча с лишним томов; там он проведёт остаток жизни, беседуя сам с собой на бумаге.
На балках потолка он велит вырезать изречения — греческие, латинские: о том, что ничего не знаешь наверняка, что всё течёт, что не следует судить поспешно. Он поднимает голову от книги — и читает над собой напоминание о собственном неведении.
И начинает писать нечто небывалое — не трактат, не проповедь, а «опыты», попытки: он просто думает вслух о чём придётся — о страхе смерти, о дружбе, о чужих обычаях, о собственных привычках. Предмет его — он сам. Что я знаю? — ставит он вопрос и не спешит с ответом.
Он не поучает с высоты. Он показывает изнутри одного колеблющегося, любопытного, честного человека — и через этого одного вдруг делается виден всякий.
Круглая башня, изречения на балках, свеча, человек, пишущий о себе, чтобы понять всех.
Он не искал истины в готовом виде — он искал её, наблюдая за единственным, кого мог наблюдать вблизи, за собой. И изобрёл способ думать на бумаге, которым мы пользуемся до сих пор.
Мы бежим от себя в дела и шум, лишь бы не остаться наедине. Он заперся в башне именно затем, чтобы остаться с собой, — и из этой встречи родилась целая литература.