Нагарджуна живёт в Южной Индии, и точных дат его жизни мы не знаем. Жития написаны через века и полны легенд, отделить которые от фактов трудно.
С работой его дело обстоит лучше. «Муламадхьямака-карика», «Коренные строфы о срединном пути», — около четырёхсот четверостиший, где он разбирает философские понятия одно за другим и показывает, что доведённые до предела они себе противоречат.
Главное понятие — шуньята, пустота.
Нигилизма тут нет: вещи вокруг существуют. Нет только того, что существовало бы само по себе, независимо от прочего. Всё возникает во взаимной зависимости.
Огонь не горит сам по себе. Он горит в отношении к топливу, к воздуху, к месту. Я не существую отдельно. Я существую в отношении к телу, к мыслям, к восприятиям, к другим людям.
Метафизику неизменных сущностей это разрушает и одновременно даёт основание этике. Если «я» не есть неизменная вещь, цепляться за него так крепко причин нет.
Есть у Нагарджуны и оговорка, без которой его понимают неверно. Пустота сама тоже пуста и своей природы не имеет. Кто сделал из пустоты новое учение о сущности вещей, тот, пишет он, неизлечим.
Влияние его на буддизм огромно: тибетский, китайский, дзен — каждый по-своему. Запад открывает его лишь в двадцатом веке и находит переклички с поздним Витгенштейном.