Нагарджуна живёт в Южной Индии — точные даты его жизни неизвестны историкам. О самой его биографии известно немного; жития написаны через несколько веков после смерти и наполнены легендами, отделить которые от фактов трудно.
Его философская работа — совсем другое дело, здесь достоверность значительно выше. «Муламадхьямака-карика» — «Основные строфы о срединном пути» — около четырёхсот четверостиший, в которых он методично разбирает практически любую философскую концепцию и показывает её внутреннюю противоречивость при доведении до логического предела.
Центральный тезис — шуньята, пустота. Это вовсе не нигилизм: вещи вполне реально существуют вокруг нас. Но нет ничего, что существовало бы полностью само по себе, независимо от прочих вещей вокруг. Всё — пратитьясамутпада, взаимозависимое возникновение без единого самостоятельного центра.
Огонь не горит сам по себе в отрыве от условий — он горит именно в отношении к топливу, к воздуху, к самому пространству вокруг. Я не существую сам по себе в изоляции — я существую именно в отношении к собственному телу, к мыслям, к восприятиям, к другим людям вокруг меня.
Это разрушает привычную метафизику неизменных субстанций — и одновременно даёт новое основание для буддийской этики: если само «я» не является фиксированной, неизменной сущностью, нет весомой причины цепляться за него так крепко, как делает обычный человек.
Нагарджуна влияет на весь последующий буддизм — тибетский, дзен, китайский, каждый на свой лад. Западная философия по-настоящему открывает его лишь в XX веке — и обнаруживает при этом поразительные параллели с позднейшим Витгенштейном и деконструктивизмом, разделёнными от него почти двумя тысячелетиями.