Письма, которые Ницше разослал между 3 и 6 января 1889 года, издатели называют записками безумия. Их около десятка, почти все короткие.
Козиме Вагнер, вдове композитора: Ариадна, я люблю тебя. Дионис.
Ей же в другой записке: этот пустяк, что я был среди людей, — предрассудок. Я много раз жил среди людей и знаю всё, что люди могут испытать, от самого низкого до самого высокого.
Георгу Брандесу, датскому критику, читавшему о нём лекции: другу Георгу. После того как ты открыл меня, найти меня было нетрудно. Трудность теперь в том, как от меня избавиться. Распятый.
Есть записки и вовсе распорядительные. Королю Италии. В ватиканскую статс-секретарию. Кайзеру.
В одной из них он объявляет, что через три месяца созовёт в Риме совет князей, чтобы расстрелять молодого кайзера, и что все антисемиты будут расстреляны.
Самое длинное письмо ушло 6 января Якобу Буркхардту в Базель, старому базельскому сослуживцу. Начинается оно с того, что в конце концов ему приятнее было бы быть базельским профессором, чем богом, но он не решился зайти в частном эгоизме так далеко, чтобы ради этого не создавать мира.
Дальше он сообщает, что живёт в скромной студенческой комнате и что его отчасти беспокоит, не он ли виноват в дурной погоде.
Буркхардт отнёс письмо Овербеку. Тот выехал в Турин и увёз Ницше в базельскую лечебницу.
Часть этих писем сестра Элизабет годами не выпускала из архива. Полностью и в подлинном виде они напечатаны только в критическом издании Колли и Монтинари.