Посидоний размышляет о самом начале человеческого рода — о золотом веке, когда, по преданию, люди жили просто и счастливо. Кто, спрашивает он, вывел их из дикости к устроенной жизни?
Мудрецы, отвечает он. Философия.
В те давние времена, рассуждает Посидоний, правили лучшие — мудрые; и они же научили людей всему, что держит жизнь: строить жилища, ткать одежду, обрабатывать землю, находить пути в море. Всякое ремесло, всякое умение, что отличает человека от зверя, — дар размышляющего ума; философия была матерью искусств прежде, чем стала наукой о добродетели.
Сенека потом будет спорить с ним — мол, ремёсла изобрела нужда, а не мудрецы. Но за спором остаётся образ Посидония: разум как источник всего, чем жив человек.
Свитки, звёздное небо над Родосом, философ, возводящий к мысли и хижину, и корабль.
Он не отделял высокого умозрения от простого умения жить. Тот же ум, что искал устройство космоса, он видел и в основании всякого ремесла: человеком нас сделала мысль, а не случай.
Мы привыкли считать философию отвлечённой роскошью, далёкой от хлеба насущного. Он видел в ней мать самого хлеба — то, что вывело человека из пещеры и научило жить.