Ницше описал эту находку в записи 1867 года.
В лейпцигской лавке старьёвщика Рона он взял в руки книгу, не зная о ней ничего, и какой-то демон шепнул ему взять её домой. Дома он бросился с ней на диван и, по собственным словам, дал этому энергическому мрачному гению действовать на себя.
Спал он тогда по четыре часа. Так продолжалось две недели.
Ему был двадцать один год, он изучал классическую филологию.
Шопенгауэровский мир устроен так: за явлениями стоит воля — слепое, бесцельное стремление, ничего не желающее в отдельности и потому неутолимое. Отсюда страдание как норма, а не как сбой. Выходов три: искусство, сострадание, отказ от воли.
Через девять лет Ницше напечатал «Шопенгауэр как воспитатель» — сочинение не столько о философии Шопенгауэра, сколько о том, как он держался: отдельно от университетов, без учеников и без карьеры.
Расходиться он начал позже и разошёлся по одному пункту.
Диагноз он принял: жизнь есть страдание. Средство отверг. Отказ от воли он назвал волей к ничто и разбирал его как разновидность того же самого отрицания жизни, которое находил у аскетов и священников.
В «Генеалогии морали» он замечает, что Шопенгауэр нуждался во врагах, чтобы оставаться в хорошем настроении, и что философ этот, восхвалявший отказ от воли, был раздражителен, злопамятен и превосходно обедал.
Последняя строка «Ecce homo», написанная в Турине незадолго до срыва, состоит из четырёх слов: поняли меня? Дионис против Распятого.