Алкивиад в «Пире» рассказывает о совместной военной службе с Сократом.
Во время осады Потидеи Алкивиад получает ранение в бою. Сократ его не бросает — тащит с поля битвы под непрекращающимся обстрелом. Спасает и оружие товарища. Командиры хотят наградить именно Сократа за проявленную доблесть — тот настаивает, чтобы награда досталась именно Алкивиаду, а не ему самому.
Второй эпизод: однажды утром Сократа целиком захватывает какая-то отдельная мысль. Он останавливается прямо на месте и простаивает неподвижно с самого рассвета до заката солнца. Вокруг него постепенно собираются солдаты — посмотреть на необычное зрелище. Некоторые даже приносят собственные постели и ночуют рядом, дожидаясь развязки. На рассвете следующего дня он спокойно произносит молитву восходящему солнцу и как ни в чём не бывало уходит по своим делам.
О чём именно он думал всё это время — Алкивиад так и не узнаёт. Сам Сократ ничего об этом не рассказывает.
Это один из ключевых, часто повторяемых образов Сократа: погружение в собственную мысль настолько полное, что всё внешнее на время попросту перестаёт для него существовать. Не медитация в современном понимании этого слова — просто предельно захватывающее размышление.
Его тело продолжает неподвижно стоять на месте. Сам он в этот момент находится где-то ещё, в совершенно другом пространстве.
Алкивиад рассказывает об этом с восхищением и лёгкой обидой одновременно. Он искренне хотел настоящей близости с Сократом — и так и не смог её по-настоящему достичь. Сократ, казалось, всегда находился немного в стороне, где-то ещё.