Горгий приезжает в Афины послом от Леонтин — просить военной помощи против Сиракуз. Формально это обычный дипломатический визит. Но на публичном выступлении перед Народным собранием происходит нечто выходящее за рамки протокола.
Горгий предлагает: задайте мне любой вопрос — отвечу на него прямо сейчас, без подготовки.
Это настоящий вызов всем привычкам зала. Публичные речи в Афинах готовятся заранее, репетируются едва ли не построчно; импровизация считается делом рискованным, почти неприличным для серьёзного оратора. Горгий предлагает превратить именно импровизацию в демонстрацию мастерства, а не в его отсутствие.
Аудитория поражена. Он отвечает — блестяще, быстро, выстраивая ритмические периоды и антитезы на ходу, будто заранее знал вопрос. Он вводит в греческую прозу приёмы, до того известные только поэзии, — рифмованные окончания, симметричные конструкции, звуковые повторы.
Горгий становится знаменит по всей Греции. Богатеет. Доживает, по преданию, до ста семи лет, что само по себе граничит с легендой.
Его философская позиция звучит как чистый парадокс: ничто не существует; если что-то и существует, оно непознаваемо; если и познаваемо, то невыразимо словами для другого человека. На первый взгляд — игра ради игры. На деле — на редкость радикальная постановка вопроса о самой возможности языка передавать реальность без потерь.
Платон напишет против него отдельный диалог, так и озаглавленный — «Горгий». Лучшей рекламы оппоненту трудно придумать: тебя настолько боятся забыть, что посвящают целую книгу опровержению.