Вико живёт в век, преклоняющийся перед точными науками: математика, физика раскрывают законы природы, и кажется, что подлинное знание — только там. История же, дела людей, считается собранием случайностей, недостойным настоящей науки.
Вико переворачивает это.
Мы по-настоящему знаем, рассуждает он, лишь то, что сами создаём. Природу сотворил Бог — и до конца её знает он один; нам она видна снаружи. А вот мир народов, языков, законов, обычаев, государств сотворили сами люди — и потому именно его человек способен понять изнутри, как мастер понимает сделанное своими руками.
Значит, история — не свалка случайностей, а самое доступное нам знание: изучая, как люди строили города, слагали мифы, меняли законы, мы читаем дело собственных рук. И он создаёт «новую науку» — науку о том, как развиваются народы.
Кабинет, груды хроник и мифов, человек, объявляющий историю более познаваемой, чем звёзды.
Он не принизил природу — он возвысил человеческое. То, что сделано людьми, людям и внятнее всего; и оттого история достойна быть наукой не меньше, чем физика.
Мы ищем твёрдое знание где угодно, только не в собственной истории, считая её хаосом. Он три века назад возразил: как раз её, дело наших рук, мы и можем понять лучше всего.