Ньютон произносит это незадолго до собственной смерти — в марте 1727 года. Записывает Джон Кондюит, муж его племянницы, живший рядом с ним последние годы жизни.
Не знаю, чем кажусь миру. Но сам себе я кажусь мальчиком, который играет на морском берегу и развлекается тем, что изредка находит камушек более пёстрый, чем обычно, или красивую ракушку, — тогда как великий океан истины весь лежит передо мной совершенно неисследованным.
Ньютону восемьдесят четыре года к этому моменту. Он открывает законы движения, всемирное тяготение, разлагает свет в спектр, создаёт дифференциальное и интегральное исчисление, пишет самую влиятельную научную книгу в истории человечества на тот момент.
И говорит о простых камушках на берегу, будто не сделал почти ничего значительного за целую жизнь.
Это не ложная скромность напоказ окружающим. Это точное описание того, как выглядит настоящее знание изнутри собственного опыта, а не снаружи, глазами восхищённой публики. Снаружи — великий учёный своей эпохи. Изнутри — человек, отчётливо знающий, как много ему всё ещё неизвестно за пределами найденных камушков.
Чем больше человек в действительности знает, тем больше видит перед собой неизвестного впереди. Это не парадокс сам по себе. Это просто то, как в принципе устроено настоящее знание при честном взгляде на собственные границы.
Мальчик с камушком в руке. Восемьдесят четыре года за плечами. Лучший учёный своей эпохи без всякого преувеличения.