«Чудесный год» Ньютона — 1666-й. Кембридж закрыт из-за эпидемии чумы. Ньютону двадцать три года, он сидит в Вулсторпе один, без научного руководства и коллег рядом.
Он берёт стеклянную призму и пропускает через неё узкий луч солнечного света — через маленькую дырку в ставне окна. На противоположной стене появляется радужный спектр.
Само по себе это пока не новость: призмы использовали и до него, цветное разложение при этом ожидали заранее как известный эффект.
Но Ньютон делает следующий, решающий шаг. Берёт вторую призму — и пропускает через неё уже один выделенный цвет из первого спектра. Цвет дальше не разлагается. Красный остаётся красным без изменений, сколько его ни пропускай через новые призмы.
Вывод: белый свет — сложная смесь всех цветов сразу. Призма их не создаёт из ничего, а просто разделяет уже существующую смесь на составные части. Цвет — собственное свойство самого света, а не стекла призмы и не человеческого глаза, как считалось веками.
Это переворачивает многовековое представление: со времён Аристотеля думали, что белый свет первичен и чист, а цвета — результат его своеобразной «порчи» при прохождении через плотную среду.
Ньютон публикует эти результаты неохотно — решается лишь в 1672 году, получает резкую критику современников, замыкается в себе ещё сильнее после этого опыта.
Сам спектр оказывается правильным описанием реальности. Критика — нет. Ньютон знает эту разницу твёрдо, невзирая на шум вокруг публикации.