Паскалю тридцать один год, и он уже знаменит. Теория вероятностей, опыты с давлением воздуха, счётная машина собственной постройки. Он вращается в кругу образованных вольнодумцев и ведёт светскую жизнь.
Вечером 23 ноября 1654 года с ним происходит нечто, чему он потом не находит слов.
Об этом узнают только после его смерти. Слуга, разбирая одежду, нащупывает в подкладке камзола зашитый листок. Паскаль носил его при себе восемь лет, перекладывая при каждой смене платья.
Запись обрывочная, почти лихорадочная. Огонь. Бог Авраама, Бог Исаака, Бог Иакова, а не философов и учёных. Достоверность, достоверность, чувство, радость, мир. Забвение мира и всего, кроме Бога.
Пояснений нет. Сверху проставлено время: примерно с половины одиннадцатого вечера до половины первого ночи.
После этой ночи он меняет жизнь. Сближается с Пор-Роялем, пишет «Письма к провинциалу», а потом начинает «Мысли» — защиту веры, обращённую не к верующим, а к скептикам, каким он сам недавно был.
Науку он не бросает совсем. За несколько лет до смерти, мучаясь зубной болью, он от бессонницы занимается циклоидой и решает задачи, над которыми бились математики Европы.
Свидетельство своей ночи он хранил не в книге, а на теле.