Паскаль к тридцати одному году уже прославлен как выдающийся математик и физик — теория вероятностей, опыты с давлением воздуха, счётная машина собственной конструкции. Он живёт в кругу образованных вольнодумцев, вращается при дворе, ведёт вполне светскую жизнь.
Вечером 23 ноября 1654 года с ним происходит нечто, чему сам он впоследствии не находит подходящих слов для полного описания. Позже, разбирая его вещи после смерти, слуга случайно нащупывает в подкладке камзола зашитый листок пергамента — Паскаль носил его с собой не снимая, с той самой ночи и до самой смерти, восемь лет подряд, перекладывая при каждой смене одежды.
На листке — обрывочная, почти лихорадочная запись: огонь. Бог Авраама, Бог Исаака, Бог Иакова, а не философов и учёных. Уверенность, уверенность, чувство, радость, мир. Забвение мира и всего, кроме Бога.
Никаких дальнейших пояснений. Только время наверху листка: с десяти вечера примерно до получаса пополуночи.
После этой ночи Паскаль заметно меняет образ жизни — сближается с янсенистами Пор-Рояля, пишет теперь не одни математические труды, а ещё и «Мысли» — попытку защитить веру аргументами, обращёнными не к тем, кто уже верует, а именно к скептикам, к таким же вольнодумцам, каким он сам совсем недавно был.
Он не оставляет науку полностью — но сам характер занятий заметно смещается. Знаменитое «пари Паскаля» — рассуждение о том, что верить в Бога разумнее, чем не верить, даже с чисто расчётной, вероятностной точки зрения, — родом именно из этого позднего периода.
Зашитый в одежду листок пергамента находят только после смерти. Восемь лет он хранил доказательство собственного опыта не в книге, а буквально на теле, поближе к сердцу.