Юм садится проверить простую, казалось бы, вещь: что находится внутри, когда он говорит «я»?
Он закрывает глаза, пробует поймать этот самый субъект в чистом виде, отдельно от любого конкретного ощущения. Ищет упорно, честно, без заранее готового ответа.
Находит только частности: тепло или холод, свет или тень, любовь или ненависть, боль или удовольствие. Одну перцепцию за другой. Субъекта, который бы всё это держал и наблюдал со стороны, поймать не удаётся ни разу.
Он записывает в «Трактате о человеческой природе»: когда я глубже всего вникаю в то, что называю собой, я неизменно натыкаюсь на ту или иную частную перцепцию — и никогда не могу поймать себя отдельно от неё.
Декарт полвека назад был уверен: я мыслю, значит существую, — существую как мыслящая вещь, как субъект. Юм смотрит туда же и видит не субъект, а поток. «Я» оказывается ближе к тому, что буддисты называют анатман — отсутствием постоянной сущности.
Он честно признаёт в конце раздела: я запутался, я в тупике, — не пытаясь скрыть, что решения не нашёл.
Два с половиной века спустя философ Дерек Парфит разовьёт эту же мысль дальше и спросит то, чего Юм не успел додумать: если постоянного «я» нет, что тогда происходит с идентичностью во времени и с ответственностью за поступки, совершённые вчерашним потоком перцепций?