Юм умирает медленно, на протяжении нескольких месяцев, — рак кишечника постепенно забирает его силы. Адам Смит навещает его в это время и потом пишет другу подробное письмо — один из лучших литературных портретов умирающего философа во всей мировой литературе.
Юм пребывает в неизменно хорошем настроении. Продолжает шутить. Читает Лукиана. Играет в вист с гостями. Обсуждает собственные книги и незавершённые рукописи. Ни разу не жалуется на судьбу.
Джеймс Босуэлл — известный впоследствии биограф Джонсона — специально приходит к нему именно с этим вопросом: неужели он в действительности совсем не боится смерти и по-настоящему не верит в загробную жизнь после неё?
Юм подтверждает прямо: действительно не боится, действительно не верит. Смерть для него — простое прекращение существования, совершенно аналогичное состоянию до собственного рождения. При этом остаётся совершенно спокоен.
Босуэлл уходит от него глубоко потрясённым и явно расстроенным.
Адам Смит пишет позже: смерть Юма была такой, что не посрамила бы ни одного философа, всю жизнь посвятившего практическому воплощению добродетели.
Многие критики искренне возмущаются: как вообще можно умирать настолько спокойно без всякой религиозной опоры? Сам факт подобного спокойствия кажется им откровенно скандальным сам по себе.
Юм никак специально не объясняется перед публикой по этому поводу. Он просто умирает спокойно, как и жил. Одного этого факта оказывается вполне достаточно.