Кёнигсберг, май 1781 года. Из печати выходит «Критика чистого разума».
Кант писал её одиннадцать лет. Первые десять он почти не печатается: это его молчаливое десятилетие, когда он думает и переписывает, ничего не показывая.
Книга выходит, и наступает тишина. Отзывов почти нет.
Единственная заметная рецензия появляется через полгода в Гёттингене, без подписи, и объявляет книгу изложением идеализма Беркли — то есть ровно тем, от чего Кант в ней отгораживался.
Он отвечает «Пролегоменами ко всякой будущей метафизике», написанными, чтобы объяснить книгу понятнее. Во втором издании переписывает целые разделы, чтобы недоразумения не повторились.
На распорядок дня это не влияет. Соседи по-прежнему сверяют часы по его прогулке.
Признание приходит медленно и уже без его усилий, по мере того как до текста добираются другие. Через десять лет в немецких университетах читают кантианство, а сам он делается фигурой, спорить с которой обязан каждый.
Работает Кант почти до конца и умирает семидесяти девяти лет. Последними его словами были, по свидетельству, слова о том, что хорошо.