Кант прожил в Кёнигсберге всю жизнь, не выезжая дальше окрестностей, и ходил на прогулку так точно, что горожане сверяли часы. Расписание было философией в миниатюре: он выстроил жизнь как доказательство — слабое здоровьем тело подчиняется правилу и служит до восьмидесяти.
Стоиков он читал и спорил с ними всерьёз: их идеал мудреца считал завышенным, зато их главное — мораль, не зависящая от последствий, — довёл до алмазной твёрдости. Долг у Канта исполняется не ради счастья, не из страха и не по склонности, а потому что таков закон разума. Эпиктет говорил: делай своё, остальное не твоё. Категорический императив — та же мысль, прошедшая немецкую механическую обработку.
Заключение «Критики практического разума» выбито на его надгробии: две вещи наполняют душу возрастающим удивлением — звёздное небо надо мной и моральный закон во мне.
Что читать: «Основы метафизики нравственности» — короткая и главная.
Небо снаружи, закон внутри, и ничего лишнего между ними. Марк Аврелий подписался бы — разве что попросил бы короче.