A priori — «из предшествующего». Термин схоластов, которые различали доказательство от причины к следствию, a priori, и от следствия к причине, a posteriori. Аристотель в «Второй аналитике» говорил о «первом по природе» и «первом для нас»: причина первее по природе, но узнаём мы её последней. Кант в 1781 году переопределил: a priori — знание, не зависящее от опыта; дважды два, пространство, причинность — то, без чего опыт был бы невозможен, и потому оно до опыта.
Спор о том, есть ли такое знание, тянется от Платона. Локк говорил: нет, ум — чистая доска. Лейбниц: нет, ум — мрамор с прожилками. Кант: доска сама — уже форма.
Стоики стояли посередине, не зная сторон. Хрисипп сравнивал душу новорождённого с папирусом, готовым для письма; но готовность — не ничто. Koinai ennoiai, общие понятия, складываются из опыта у всех примерно одинаково, потому что папирус у всех одной выделки. Не врождённые идеи. Врождённая способность их составить. Кант назвал бы это формами рассудка и, кажется, не спорил бы.
Слово prior — «более ранний», сравнительная степень. Раньше чего? Раньше проверки. То есть то, что мы принимаем, не спрашивая, — и это тревожнее, чем звучит.
Психология нашла a priori у младенцев. Элизабет Спелке с 1990-х показала, что дети до всякого обучения ждут, что предметы не проходят сквозь стены и не исчезают за ширмой. Стержневые знания, до опыта. Кант в Кёнигсберге ходил по одной дороге в одно время сорок лет. Возможно, проверял.