Стоики строят собственную теорию значения задолго до того, как для этого заведут отдельную науку.
Хрисипп различает три вещи, которые обычно путают. Звук, фоне. Знак, то есть само слово. И обозначаемое, лектон.
Лектон — это то, что высказывает предложение. Не звук произнесённых слов, не мысль в голове говорящего и не вещь в мире, о которой речь. Нечто третье: содержание, которое можно сказать и понять независимо от языка, на котором это сказано.
Истинно то высказывание, чей лектон отвечает положению дел, а не то, что складно звучит.
Различение это работает и на другой стороне. Ложь, по Хрисиппу, не в словах и не в вещах, а именно в лектоне, который вещам не соответствует. Оттого лгать можно и правдивыми на вид словами.
Отсюда идёт понимание истины как соответствия, которое позже Фома Аквинский сформулирует по-латыни как соответствие разума вещи.
На практике вывод у стоиков простой. Работа с языком есть работа с мышлением, а не занятие рядом с ним. Ясный язык — ясная мысль, мутный язык — мутная.
Логику, семантику и теорию познания они держат одной наукой, не разводя по факультетам. Основание тут есть: думаем мы словами, и разбирать слова значит разбирать мышление.