Парадокс кучи придумал не стоик. Его приписывают Евбулиду Милетскому, из мегарской школы, вместе с «Лжецом», «Рогатым» и «Лысым».
Устроен он так. Одно зерно не куча. Прибавление одного зерна кучи не создаёт. Значит, кучи не бывает никогда — или бывает, но неизвестно с какого зерна.
Против стоиков это било прямо.
Стоики держались того, что всякое высказывание либо истинно, либо ложно, третьего нет. Значит, есть зерно, до которого кучи ещё нет, а с ним уже есть. Назвать это зерно они не могли.
Хрисипп написал о сорите несколько сочинений и предложил выход, который его противникам показался смешным.
Цицерон излагает его так: когда тебя спрашивают по одному зерну и подходишь к неясным случаям, надо остановиться и молчать. По-гречески это называлось исихадзейн, успокоиться.
Цицерон тут же и возражает: сделай хоть по-другому, хоть храпи — тебе это не поможет, потому что спрашивающий продолжит с того же места.
Существенно, что стоики при этом не отказывались от истины в спорных случаях. Граница есть, утверждали они, но человек её не знает.
Это положение вернулось в философию в 1994 году, когда Тимоти Уильямсон изложил ту же мысль под названием эпистемицизма: расплывчатость есть не свойство мира, а предел нашего знания.
Другие нынешние решения — многозначная логика и теория нечётких множеств — как раз отказываются от закона, за который стоики держались.