Nimium altercando veritas amittitur — от чрезмерного пререкания истина пропадает. Публилий Сир пишет это в городе, где спорить учили с детства и где риторика была профессией с прейскурантом. Он знал, о чём говорит.
Стоики держали диалектику в чести — Хрисипп написал сотни книг по логике и умолкал у кучи зерна, честно не зная, где куча перестаёт быть кучей. Молчание там было содержательным: спор кончается там, где кончается знание, а не там, где кончается голос.
Механика подмены известна. Куда раньше, чем аргумент, включается защита позиции: человек, публично назвавший тезис своим, начинает отбирать доводы задним числом — Фестингер описал это как снятие диссонанса. Дальше беседа идёт уже не об истине, а о лице.
Римская привычка на этот случай — выслушать другую сторону прежде, чем отвечать. Эразм, отказавшийся объявить одну партию сплошь правой, заплатил за это дружбой с обеими.
Проверка простая: спроси себя посреди спора, что должно случиться, чтобы ты передумал. Если ответа нет — это уже не спор.