Диоген Лаэртский приводит короткий обмен.
Хрисиппа упрекнули: почему он не ходит слушать Аристона, к которому ходят все. Он ответил: если бы я делал то, что делает большинство, я не был бы философом.
Аристон Хиосский был учеником Зенона и говорил хорошо. За красноречие его прозвали Сиреной, и слушателей у него было много.
Расхождение с ним у Хрисиппа было не в манере, а по существу. Аристон отменил у стоиков промежуточный разряд между добродетелью и пороком. Здоровье, достаток, доброе имя он объявил безразличными без всяких степеней. От логики и физики он отказался, оставив одну этику, а частные наставления называл занятием для нянек.
Хрисипп писал против него, и победила линия Зенона. От Аристона остались одни названия сочинений, а стоическая система, которую читали пятьсот лет, — Хрисиппова.
Ответ его, стало быть, не про гордость. Он про то, что вопрос решается разбором, а не тем, к кому пришло больше народу.
Тот же Диоген Лаэртский сохранил и обратную сторону этой независимости. Хрисипп никому не посвящал своих книг и, в отличие от прочих философов, не искал покровителей среди царей.