Собака гонит зверя и добегает до развилки, где расходятся три тропы. Она обнюхивает первую — следа нет. Обнюхивает вторую — нет. Третью она не нюхает и бежит по ней сразу.
Пример этот приписывают Хрисиппу, и до нас он дошёл в необычном месте.
Приводит его Секст Эмпирик — скептик, живший через четыреста лет, — и приводит с враждебной целью. Он разбирает, чем человек отличается от животных, и доказывает, что не разумом. Собака, пишет он, проделывает пятый неразделительный силлогизм: или сюда, или сюда, или туда. Ни здесь, ни здесь. Следовательно, там.
Ирония в том, что схема эта — стоическая. Пять неразделительных умозаключений сформулировал сам Хрисипп, и Секст пользуется его же логикой, чтобы отобрать у стоиков их главное различение.
Сами стоики разум за животными не признавали. Они учили, что у зверя есть представление и побуждение, а логоса нет, и потому животные не входят в правовую связь с людьми: справедливость существует между разумными.
Секст приводит и другие доводы того же ряда. Собака различает своих и чужих, помнит обиды, лечится травой, соблюдает верность и, по Гомеру, узнала Одиссея через двадцать лет — то есть обладает всеми добродетелями, какие перечисляют стоики.
Спор этот не кончился. Плутарх написал против стоиков отдельный трактат о разумности животных. Аргумент Хрисипповой собаки цитируют в нём и по сей день, в спорах о том, что считать выводом.