Хрисипп спорит о том, чем человек отличается от зверя. Противники твердят: только человек рассуждает, у животных лишь чутьё. Он приводит собаку.
Пёс гонит зверя и добегает до развилки: три тропы. Он суёт нос в первую — пусто; во вторую — пусто. И в третью уже не нюхает, а прямо бросается по ней.
Смотрите, говорит Хрисипп: пёс словно рассудил — зверь пошёл или сюда, или сюда, или туда; здесь нет и здесь нет; значит, там. Он проделал в уме то, что логик называет разделением и исключением, — и, не проверяя, помчал по верной тропе.
Собака, конечно, не философ; но крупица того же рассуждения работает и в ней. Разум не свалился на человека с неба готовым — он прорастает и в звере.
Лесная тропа, три расходящихся следа, пёс, уверенно берущий третий.
Он и в собачьем нюхе разглядел работу ума — потому что искал устройство вещей везде, даже на лесной развилке.
Мы делим мир на разумных нас и неразумных их. Он на одной собаке показал, что граница тоньше, чем нам льстит думать.